NeverAskedForThis
Two dead ends and you've still got to choose(c)
...И это конец, как вы понимаете х) Идей много, времени - ноль.
Тем не менее. Первый - мой, второй - перевод (со всеми полученными ссылками, разрешениями, бла-бла).
Может, кому будет интересно.

Название: Перчатки
Автор: Joakim Shepard
Фэндом: The Evil Within
Пэйринг: Себастьян/Джозеф
Рейтинг: PG-13
Жанры: Слэш (яой), ER (Established Relationship)
Предупреждения: Нецензурная лексика
Размер: Мини, 2 страницы
Саммари: Себастьян всегда ненавидел привычку Джозефа всюду носить перчатки. Сильнее этого он ненавидел только сами эти перчатки.

Себастьян всегда ненавидел привычку Джозефа всюду носить перчатки. Сильнее этого он ненавидел только сами эти перчатки. Детектив не мог внятно определить причину такого отношения даже для самого себя, но, пожалуй, главная проблема была в том, что в глазах Кастелланоса это автоматически приписывало Джозефу чрезмерно брезгливое отношение к миру. Детектива всегда передергивало, когда он замечал как его напарник осторожно прикасается к чему-либо, после чего рассеянно отряхивает руки. Но особенно его коробило, когда Ода прикасался к нему, не снимая перчаток - словно боялся испачкаться.

И сейчас, когда Себастьян сидит у себя на кухне, наблюдая как Джозеф заваривает себе чай, все также не снимая этих хреновых перчаток - при взгляде на это он чувствует себя так, как будто кто-то рядом скребет ногтями по пенопласту.

Джозеф что-то говорит, но Себастьян почти не слушает - раздражение в нем достигло такой степени, что сосредоточиться невозможно. От мысли, что это уже превращается в пунктик, Кастелланос только усмехнулся про себя - и в самом деле, оно на то похоже. Он все понимает, конечно. На месте преступления - ладно, логично, на улице - хорошо, только не мерзни. Но дома-то, дома у него зачем ему эти чертовы перчатки!

- Сними их.

Он произносит это машинально, даже не сразу осознав, что вообще что-то сказал. Джозеф умолкает и оборачивается через плечо, вопросительно косясь на напарника.

Себастьян хмурится, решив, что не хочет притворяться, будто ничего не говорил. От раздражающих факторов надо избавляться хотя бы ненадолго - все эти заумные медики только и говорят о том, что нервные клетки не восстанавливаются.

- Перчатки. Сними их, говорю.

Джозеф слегка поднимает брови, отверачивается, с секунду изучая свои руки с некоторым недоумением, затем пожимает плечами и снова переводит взгляд на Себастьяна:

- Мне спокойнее с ними.

- Зато меня сейчас наизнанку вывернет, - детектив встает из-за стола, подходит к напарнику почти вплотную, несильно, но ощутимо кусает в шею под ухом. - Сними.

Джозеф замирает, и Себастьян уверен, что он сейчас широко ухмыляется. Но когда Ода наконец оборачивается, выражение его лица такое же спокойное, как и всегда. Разве что взгляд выражает открытый вызов.

Подняв руки ладонями вверх, Джозеф слегка вытягивает их навстречу Себастьяну:

- Они тебя раздражают. Вот ты их и сними, - произносит он, и от Кастелланоса не ускользают нотки веселья в его голосе.

Вот, значит, как. Очередная игра. Что же, пожалуй, он знает правила.

Поймав одну руку Джозефа, он не спеша прижался губами к предплечью, к запястью. Себастьян чувствует легкий запах кожи, исходящий от перчаток, и это злит его еще сильнее - хочется сорвать их немедленно, но так неинтересно. И он прихватывает перчатку зубами, медленно, дразняще, стягивает ее таким образом с каждого пальца, после чего сдергивает полностью и откидывает в сторону, подчеркнуто небрежно, не сводя глаз с напарника, лицо которого не выражает почти ничего, но Себастьян видит, как горят глаза Джозефа, как слегка подрагивают уголки рта.

Стянув вторую перчатку таким же образом, Себастьян так же отбрасывает ее прочь, продолжая смотреть Джозефу в глаза. Оба детектива замирают друг напротив друга в ожидании. Это нечто вроде негласного соревнования - проиграет самый нетерпеливый, тот, кто сорвется первым.

Но Себастьян все еще держит Джозефа за руку, и Ода достаточно лишь вытянуть пальцы, чтобы легко провести кончиками по небритой щеке. И старший детектив понимает, что и на этот раз проиграл.

Потому что уже в следующую секунду он хватает напарника за галстук, притягивая к себе, целуя - агрессивно, грубо, кусая мягкие губы. И чувствуя, как Джозеф тихо стонет ему в рот.

Себастьян отрывается на секунду от Ода - только для того, чтобы стянуть с него эти дурацкие мешающиеся очки - и снова накрывает его губы своими, одновременно настойчиво толкая Джозефа на кухонный стол, прижимая к столешнице своим телом...

***

Себастьян чуть вздрогнул и открыл глаза - какие воспоминания нахлынули, однако. А он только уснул. Впрочем, хорошие воспоминания того стоят.

В ноздри снова ударил уже было притупившийся запах затхлости и пыли. Спать на жестком грязном полу полуразвалившегося дома - не самое приятное удовольствие, но из двух зол выбирают меньшее: спать на голой земле под открытым небом было бы еще неприятнее. Особенно если учесть, что сейчас бродит вокруг.

Себастьян привстал на локтях - пол аккомпанирует каждое его движение мерзким скрипом - оглядываясь в поисках Джозефа. Который спал также на полу, рядом, почти касаясь лбом руки Себастьяна.

Ненавистные перчатки заботливо сложены неподалеку вместе с очками. Себастьян не смог сдержаться и не поморщиться - спасибо хоть, что во сне их снимает.

Повинуясь странному импульсу, Себастьян осторожно, почти ласково провел рукой по волосам Джозефа, затем быстрым движением подтащил перчатки к себе, спрятал их во внутренний карман жилета и отвернулся, намереваясь спать дальше.

Утром он найдет, что придумать. В конце концов, в дом могла пробраться ворона. Или крыса. А это зверье любое дерьмо с собой готово утащить.


Название: Калейдоскоп
Автор: MAZEdoLL
Переводчик: Joakim Shepard
Оригинальный текст: http://archiveofourown.org/works/2564246
Фэндом: The Evil Within
Пэйринг: Джозеф/Себастьян
Рейтинг: NC-17 (Ахтунг!)
Жанры: Слэш (яой), Ангст, PWP
Размер: Мини, 3 страницы
Саммари: Чувство прикосновения кожаных перчаток никогда не помогало держать эмоции в узде - только не тогда, когда он мог закрыть глаза, переживая сцены, выдумываемые им месяцами.

Первое прикосновение — именно оно кружило Джозефу голову, заставляло его тело пылать. Ничего особенного, просто касание рукой груди, когда он расстегивал пуговицы рубашки, пока та соскальзывала с его плеч вниз, к ногам, где он ее и оставлял — только в такие дни как сегодня она оставалась там, вместе с жилетом и галстуком, до тех пор, пока он не почувствует себя достаточно спокойно, чтобы позаботиться о них. Минуты, может быть часы. Но сегодня он предвкушал особенно долгий процесс; особенно после того, как Себастьян прикоснулся к нему тем вечером на выходе из офиса — ничего особенного, просто легкое прикосновение к предплечью, чтобы привлечь его внимание, напомнить, что он забыл свой ноутбук на столе, заставить Джозефа слегка покраснеть от смущения без видимой на то причины - но этого было достаточно, чтобы осчастливить его на несколько дней, достаточно, чтобы думать об этом в метро всю дорогу до дома, в смешанных чувствах радости и стыда. Как школьная влюбленность, которая становилась лишь острее, чем больше он зацикливался на ней и воспроизводил в голове ненужные сцены их с Себастьяном взаимодействия, выдумывая и передумывая моменты, которые могли бы быть куда лучше, если бы все было по другому — если бы тогда в комнате не было Кидман, или если бы телефон не зазвонил потом.

Сидя на краю кровати, пока его облаченные в перчатки руки возились с поясом, он думал о том, как поцеловал бы Себастьяна в машине той ночью, когда они подъезжали к его дому, и его губы были бы с привкусом последней выкуренной сигареты (единственный раз, когда бы он узнал, каков он - этот неприятный сигаретный вкус), как Себастьян прикоснулся бы к его руке, чтобы притянуть поближе, дотронулся до щеки, запустил руку в волосы... И чувство стыда пришло с воображаемым сопротивлением, которое он вовсе не хотел представлять и пытался выбросить из головы, снимая штаны и забираясь под одеяло. Он не хотел, чтобы его тело чувствовало удушающую пустоту комнаты, не хотел чувствовать ее тяжесть, выставляя себя завернутым в одеяло дураком, не хотел чувствовать холод на раскрасневшейся коже. Он не стал снимать очки, хотя часть его хотела выбросить их, чтобы не видеть себя в столь откровенной ясности, пока он прикасался к тому месту, на которое недавно легла рука Себастьяна. Странно это было, представлять свою руку - затянутую в перчатку, холодную, безликую, - как чью-то чужую. Но реальное прикосновение было бы слишком личным, слишком близким к реальности. Джозеф провел ладонью по руке, вниз, к кончикам пальцев, расслабленно лежащим на животе, прикоснулся мягко, соблазняя томными поглаживаниями от живота к груди, вверх-вниз. Одна рука действовала в опасной близости к бедрам, другая невесомо касалась груди, кончики пальцев скользили, пока не позволяя себе удовольствия задевать соски, твердеющие от возбуждения — простая, чувственная прелюдия, чтобы представить все заново.

Он думал о том, как Себастьян сжал бы его руку еще крепче, утягивая в их офис, с большей силой, чем то было возможно в реальности. Как бы его хватка не ослабла и после того, как дверь закроется — Себастьян прижал бы его к ней спиной, отрезая пути к отступлению своим телом, обрушивая свои губы на его. Он бы постарался не волноваться, принимая это как свою нынешнюю вину, не извиняться, когда его очки неловко врезались бы в лицо второго мужчины, и за глупый стон, когда Себастьян прижался ближе к нему. И он не стал бы задавать вопросов, просто позволил Себастьяну делать что вздумается.

Какое-то время его фантазия разыгрывалась по данному сценарию: просто поцелуи в знакомой обстановке. Под одеялом, он провел рукой вдоль ключицы, представляя несколько оставленных там укусов и отметин. Думая, что нет ничего лучше зубов Себастьяна, врезающихся в кожу, грубых укусов, чередующихся с мягкими прикосновениями губами в немом извинении, прежде чем перейти на другой участок гладкой кожи на шее. Он лизал бы и кусал до тех пор, пока Джозеф сто раз не порадовался, что носит рубашку застегнутой на все пуговицы. Дыхание Джозефа сбилось от знакомого ощущения, как небольшой бугорок в трусах становится все более заметным при мысли, что его держат и трогают. Пальцы нежно очерчивали круги на сосках, грубо тянули и щипали, представляя, как Себастьян берет их в рот, кусает, проводит языком по груди. Стон слетел с губ Джозефа быстрее, чем он успел себя остановить. Звук деградации, из-за которого щеки вспыхнули, а паранойя принялась нашептывать, что Себастьян знал, не мог не знать, что он все прочитает в его робких движениях, когда Джозеф придет на работу следующим утром. Как будто достаточно было неправильно вздохнуть, чтобы Себастьян догадался. Но часть его хотела, чтобы Себастьян узнал. Джозеф подумал о нем, наблюдающем, мягко поглаживая бедра и спуская белье к щиколоткам; рука в перчатке чертила линии на внутренней стороне бедер, вверх и вниз, подбираясь все ближе к эрекции. В его воображении одеяла не было, он был достаточно смел, чтобы обнажиться, и в то же время достаточно смущен, чтобы слегка сжать ноги — легкая волна стыда накрыла бы его, как только его глаза встретились с глазами Себастьяна. Они были бы темные и пронзающие, пристально разглядывающие его тело и промежность, пока его рука вытянулась бы вперед, проскальзывая между ног и сжимая член.

Бедра Джозефа опустились на простыни, когда он наконец позволил себе удовольствие дотронуться наиболее желаемого места. Чувство прикосновения кожаных перчаток никогда не помогало держать эмоции в узде - только не тогда, когда он мог закрыть глаза, переживая сцены, выдумываемые им месяцами. Он потратил достаточно времени наедине с собой, чтобы все продумать, точно узнать, какие прикосновения ему приятны, выяснить, что ему нравится, когда доводят до пика, возвращая затем обратно. Поглаживая себя, дразняще, томно, Джозеф прикусил вторую руку, представляя себя в офисе той ночью, с Себастьяном, шепчущим ему что-то о том, что их услышат, если он не будет потише. И он, отчаянно пытаясь сдержать крик, умоляет Себастьяна двигаться быстрее, грубее, прикоснуться к нему там... «Там! Вот так... Чтоб тебя, Себастьян, не останавливайся!..».

Джозеф широко раздвинул ноги, дрожа, потирая большим пальцем головку члена; смазка оставляла пятна на чистой коже перчатки, пальцы скользили вверх, пока его тело не вытянулось струной; разгорающийся в животе жар, подавляющее чувство чрезмерного потакания своей слабости. Он не мог больше думать. Образы в его голове смешались — подробности были совершенно неважны, его разум слил их в единый калейдоскоп фантазий, среди которых четко разглядеть можно лишь Себастьяна; того, кто грубо трахал его, пока слезы не выступали на глазах, того, кто заставлял умолять о разрядке.

— Пожалуйста...

Разрядка пришла, быстрее, чем он смог сдержаться от стона имени Себастьяна, кончая на голый живот, жидкость застывала на пальцах, пока он выжимал из себя последние капли, тяжело дыша и не смея открыть глаза. Он был усталым, грязным, неготовым посмотреть на себя. Он просто лежал, ошеломленный, голова на подушке, съехавшие на кончик носа очки, слушая собственное поверхностное дыхание и переживая свой позор. Слишком просто было вернуться в реальность, и, как бы сильно он ни хотел, он больше думал не о Себастьяне из своих фантазий, а о том, с которым он работал; о том, которого увидит с утра пораньше на завтрашнем собрании, о том, с которым придется сидеть рядом, колено к колену, в этих тесных креслах - час, а может два. Одна только мысль об этом заставила его оживиться, волнение и возбуждение пробежали по телу; черт его возьми, если завтра он не окажется в том же положении, что и прямо сейчас.

Унижение, адреналин — подстегивали его, заставляя продолжать.

@темы: evil within, ficbook, joseph oda, nc-17, sebastian castellanos, sebastian/josepn, slash, the evil within, джозеф ода, себастьян кастелланос, себастьян/джозеф, слэш, фик, фикбук